Аугюсте Схёлвинк (Австердам)
6 июля 1937 г.
...
Основное впечатление от Выставки, что она ещё долго не будет завершена окончтельно. А что касается павильонов, которые уже открыты, - так это брутальный контраст Немецкого и Русского павильонов, которые стоят прямо друг перед другм. Высокий до неба хвастливый храм Гитлеру... В Советском павильоне, куда более дешевом, pièce de résistance - обыкновенный автомобиль, словно они хотят сказать: глядите, мы это тоже можем! И потом - все стены в гигантских изображениях, как в старомодном ярмарочном балагане... Так же фальшиво, как уйма всего у немцев, но к тому же ещё и инфантильно...
Пока милое дитя, Х.
Перев. Д. Сильвестрова

Впрочем, я хочу показать другую страну. Её павильон на той же выставке тоже был храмом новому времени. Среди её лучших художников было немало тех, кто готов был созидать новое царство, нет - империю духа.
Италия.


Марчелло Пьячентини совместно с Дзуппе Пагано и Чезаре Валле. Итальянский павильон для Всемирной выставки, Париж, 1937 г.

( Эволюция )

Часто история интеллектуальной жизни нашей европейской resp.chr. мне напоминает историю того самого Денницы с его гордыней...

И удивительно, каждый раз, когда я смотрю зимой и поздней осенью в окно. Вижу дома цвета старой слоновой кости на фоне синего с бронзовым неба, между голых деревьев. Я вижу перед собой СССР. Будто смотрю сквозь время на прошлое. Что за странное ощущение, которое не проходит даже сейчас, когда на улице никакой зимы нет?

«Волшебный кролик» - это непередаваемо.
Sigur Rós могут записывать себя в разряд классиков.
Я смотрел детское Евровиденье.

Если верить Карлу Фрайдею, который в свою очередь ссылается в «Samurai, warfare and the state in early medieval Japan» на «Chinese military theory : ancient and modern», в старом Китае было создано 1340 трактатов о военном искусстве в 6831 томе. Из них до нас дошло 288 трактатов в 2160 томах.

Какая из них лучше?


( И ещё Нотр-Дам Парижская )

Грипп - настоящий подарок для кандидатов в президенты. Не надо придумывать даже подобие предвыборных программ, даже таких бредовых как обычно. Мы проголосуем за того, кто раздаст больше масок.
Вот только рекламисты могут пострадать...

Заметил, что могу воспринимать стихи только когда произношу их. Или кто-то другой.

Дорога домой:

Осень переходит в новую стадию, как болезнь.
Когда идёт мелкий дождь. Ещё не такой холодный, каким он будет потом.
Но уже нескончаемый.
Когда повернувшись лицом к Ленину видишь поднимающийся из-за деревьев туман.
И мокнущий серый Госпром.
Обнаруживаешь себя посреди огромного пустого пространства.
А вокруг тишина.
Среди дня.
Можно даже полюбить площадь Свободы.
И только тогда.

( И на закуску )

Такие передачи очень повышают самомнение. Если уж такие люди занимают посты руководителей академических институтов, то уж тебя точно ждёт блестящее будущее. Впрочем господина на букву Ф. явно хватило только на профессорство только в Липецком госпедуниверситете. Это уже удручает...

Он долго смотрел себе под ноги. На влажную полноцветную землю. На испачканные туфли. На траву, подражающую на свой лад буйству красок осени. Смотрел так долго, что у него начала болеть шея. Но ему не хотелось поднимать глаза - так часто бывает с людьми чем-то угнетёнными. И он был из них. Чем? Стоило поднять глаза и сразу стало бы понятно чем. Именно потому он не хотел этого делать. Он не хотел помнить. Мир под ногами был ограничен и ограничивал. Отуплял? Может и так. Но сейчас ему не хотелось, чтобы его мысли выходили за границы этого мирка. Если перед глазами одна и та же картинка есть надежда, что мысли исчезнут вообще.
Он, он… Это не имя. Это местоимение. Имя? Нет. Он сейчас не хотел помнить даже своего имени. Имя означает, что вокруг тебя есть больший мир. Тот самый мир, в котором это случилось. То, что угнетало. Местоимение тоже означает, что есть кто-то, кто может о тебе говорить. Но «Он» может стереть личную историю. Не иметь её. Сбежать от боли. Хотя бы попробовать.
Он почувствовал тёплое прикосновение на лбу и макушке. Лучи заходящего солнца. Он стоял к нему лицом. Он не выдержал. Перед ним была даль. Бесконечность. Прекрасная. Идеальная перспектива дороги солнца. Дороги за горизонт. На глазах проступили слёзы. Вдруг он подумал, а не были ли все его чувства раньше лишь эгоизмом? Резко повернулся. И зашагал, глядя перед собой по посыпанной мелким гравием дорожке. Не останавливаясь. Не поворачиваясь. Зажмуриваясь от порывов холодного ветра, рвущегося на запад, за горизонт, усиливающегося перед осенней ночью и разрываемого на части большой вывеской у ворот: «Кладбище для домашних животных».

Всем моим корреспондентам, которые это могут прочитать здесь: Надеюсь, что майн кампф увенчалась успехом и подобное сегодняшнему не повторитсяТЧК

Город остаётся в памяти отнюдь не первым впечатлением. Впечатление о нём - это воспоминание о последней встрече в нём.

Осенний дождливый вечер с башнями.

Теперь поезд номер 73 моя судьба - теперь каждый раз едучи из Москвы я должен буду покупать билеты на него. Потому что не может быть иначе, когда садишься в 20:15 на поезд отправляющийся в 20:13. :)

Небольшой так сказать сезон цитат. :)
Грамотный человек отличается от неграмотного вовсе не тем, что сидит на цепи литературного языка и строго выполняет указания министерства. Грамотный человек отличается чувством стиля и хорошо понимает, к какому в каких обстоятельствах прибегать. На чистом литературном он, как правило, говорит только в милиции.

Український переклад «Вступу до християнства» Йозефа Ратцінґера зроблений для видавництва Місіонер (ця назва видавництва, до речі, при купівлі книжки мене дещо насторожила) відноситься до того роду перекладів про які можна сказати, що вони нічого від книги не відбирають. Хоча і нічого не додають. Себто читати його можна. І він дозволяє зрозуміти все. Навіть не дивлячись на явні, характерні для багатьох галицьких видань, симпатії до харківського правопису у іноді дивному його розумінні. Але таку особливість книги потрібно мабуть списати на намагання перекладача передати своєрідність німецької автора. Німецької я, чесно кажучи, не знаю. Та про людину завши треба думати добре.

Ну и цитата для всех тех, кто не понял, что написано выше. По-русски, конечно. Об одиночестве человека и одиночестве Бога:

«Как и в Гефсиманском Саду, в (...) последней молитве Иисуса главною сущностью Его Страстей выступает не физическое страдание, но радикальное одиночество и полнейшая покинутость. В конечном итоге, за этим обнаруживается попросту бездна человеческого одиночества, то обстоятельство, что в глубине своей внутренней жизни каждый человек совершенно одинок. Это одиночество, которое всячески маскируют, но которое, тем не менее, составляет истинный удел человека, означает также глубочайшее противоречие в самой природе человека, который не может быть один, а нуждается в совместном существовании. Поэтому одиночество есть царство страха, корни которого - в конечности человека как существа, которое должно быть - но сталкивается с невозможностью этого.

Подлинный страх человека преодолевается не разумом, а только присутствием любящего.

Если существовало бы такое одиночество, куда не могли бы проникнуть никакие слова; такая покинутость, куда неспособно достичь ничье Ты, тогда существовали бы совершенное, полное одиночество и абсолютный страх, - то, что в богословии и называется "ад". Теперь, наконец, мы можем точно определить это слово: оно обозначает одиночество, в которое уже не может проникнуть слово любви, и которое поэтому равносильно абсолютной изолированности существования. Кому не вспомнится в этой связи, что философы и поэты нашего времени полагают, что все встречи между людьми остаются, по существу, на поверхности; и ни одному человеку не дано доступа во внутренние глубины другого? Считают, что никто не может проникнуть в истинную глубину другого человека и любая встреча, какой бы ни казалась она прекрасной, таит в себе неисцелимую рану одиночества. Если же так, то в глубочайших недрах нашего существования гнездятся ад и отчаяние - одиночество, столь же неизбежное, сколь и невыносимое. Как известно, на подобных идеях построил свою антропологию Сартр. Однако и кажущийся столь безмятежным и умиротворяющим Герман Гессе тоже выражает подобные мысли:
Странно брести в тумане!
Жизнь - это одиночество.
Никому не познать другого.
Каждый - один!
На поверку, несомненно только одно: существует ночь, в заброшенность которой не достигает ни один голос; существуют врата, в которые каждый из нас сможет войти только в одиночку: врата смерти. И любой страх в мире, в конечном счете, есть страх перед этим одиночеством...Смерть - это попросту одиночество. Однако то одиночество, куда уже не может достичь любовь, есть - ад.»

Церковь посреди рынка. Насколько понимаю - лютеранская.

P.S. Ан нет - иезуитская. Но, архитекторы немцами были.

Ось читаю «Добу соборів» Дюбі у такому українському перекладі, який зовсім не радує (цікаво, куди дивився Степовик, що науковим редактором там записаний?).
При его чтении меня никак не покидает чувство, что главным героем книги (и центром европейской вселенной) на самом деле является Roma aeterna. Тоска по Риму, отвержение Рима, поиск Рима и подсознательное желание сделать Римом себя, а Рим собой: воистину, оно есть последнее царство.:)

Хотя, Римом, кто помнит, там не так уж, что б всё и было забито...

Его фасады

( и подворотни )

( Ангелы, собственно )

Вульгарным каким-то название получилось...

На улице держится температура выше 30-ти по Цельсию. Холодная вода не приносит облегчения.

Кирея
Я дав своїй пісні кирею,
Рясним гаптуванням укриту,
Героями міфів розшиту,
А дурні вхопились за неї
В нестямі, дивній тривозі
І стали на себе тягти.
Віддай же їм, пісне, кирею,
Не бійся - зостанься без неї
І гола собі по дорозі
Іди до своєї мети.

Вільям Батлер Єйтс. Пер. Коптілова.